Общественная организация ветеранов (инвалидов) войны и военной службы республики Татарстан

Общественная организация ветеранов (инвалидов) войны и военной службы республики Татарстан

 

"Новости к годовщине Победы"
Об организации
Клубы «Боевая слава» и «Боевые подруги»
Комиссия по работе с ветеранами боевых действий и ВС
ГСВГ-ЗВГ "Союз ветеранов группы войск в Германии"по РТ
Конкурсы "Растим патриотов России"
Круглый стол "За РОДИНУ,за РОССИЮ"
Музей генералов Татарстана в школе № 113
Партизанский музей школы № 98 Казани
Планирование
Бесмертный полк
Законодательство
Контакты
 
На главную»Партизанский музей школы № 98 Казани

 

Воспоминания партизана Николая Ивановича Мошкова. Из книги "Таня"


07.05.2014
 

 

 

 

Партизанскими тропами

 

Воспоминания о войне приходят как зубная боль. Перед мыс­ленным взором мелькают события: в скольких районах мы дезоргани­зовали гитлеровский оккупационный режим. Сколько разгромлено нашим отрядом немецких гарнизонов, волостных управ, лесопиль­ных, маслозаводов, сотни боев и стычек с противником. Десятки взорванных рельс и спущенных под откос вражеских воинских эшелонов, подорванные и разбитые автомашины, уничтоженные склады с оружием и боеприпасами, горючим, мосты, выведенные из строя многие километры телефонно-телеграфных линий связи, большие и малые рейды по вражеским тылам, освобожденные из неволи сотни советских граждан... Да разве все упомнишь.

Осенью 1941 года меня направили на учебу в лагеря, которые находились недалеко от Казани. После трех месяцев обучения я стал инструктором истребителей танков. Вновь прибыл на завод и уже обучал других этому военному делу. 5 мая 1942 года по призыву комсомольской организации и обкома партии в составе группы из десяти человек в Москве учился в специальной школе на минера-разведчика.

28 августа того же года нашу группу из пятнадцати человек в районе города Велижа Смоленской области при помощи армейской разведки переправили за линию фронта для выполнения задания по диверсионной работе в оккупированной врагом Белоруссии, а точнее в Могилевской области. Так началась моя партизанская жизнь, полная тревог и опасностей. После перехода железной дороги Полоцк - Витебск и Западной Двины четыре разведгруппы разъединились и пошли каждая своим маршрутом. В состав нашей диверсионно-разведывательной группы входили три коммуниста, девять комсомольцев и три беспартийных. Навсегда я запомнил их имена и фамилии: Владимир Лебедев, Анатолий Зиборов, Сергей Расщупкин, Николай Грачев, Владимир Купавых (все из города Елец), москвичка Мария Ночевная, саратовец Валентин Цыганов, украинец Иван Ященков, туляк комсорг Федор Александров, минчанин Николай Шаблыко, Александр Тимошков из Клима, командир группы Степан Мурашко из Витебска, комиссар Татьяна Гиндина из села Кричева и я - Николай Мошков из Казани.

Первое боевое крещение группа получила в середине сентября 1942 года при переходе железной дороги у станции Бычиха. В этом месте разведчики соединились с партизанским отрядом и вместе переходили «железку». В ночь с 1 на 2 ноября группа нарвалась на засаду в районе села Валынцы Гомельской области. Стоял теплый солнечный день. Чтобы запутать следы шли болотом, вязли ноги, засасывала трясина. Высоко над головой несли снаряжение, ощупы­вали дно шестами. Наконец вошли в лес. До еды не дотронулись, хотелось сильно спать. Это был первый отдых после встречи с партизанами. Первый и последний. Засыпая, мы не знали, что за нами идет погоня. Пока группа отдыхала, командиры решили никого не беспокоить и лично проверить местность. Далеко не ушли, их догнала Мария Ночевная: «Товарищ командир, там немцы подходят к лесу». «Объявить тревогу, - командует Мурашко. - Всем отходить вглубь леса». Бой нарастал, трещали автоматы, лаяли собаки. Неожиданно впереди командиров появились немцы. Предупреж­денные провокатором, они точно определили расположение группы. К тому же собаки указывали направление. Каратели брали партизан в кольцо, тесня разведчиков к болоту, там пряталась засада. Алек­сандров метнул гранату, стрелять нельзя, можно попасть в своих. Командиры начали отходить в противоположную сторону от основ­ной группы. В это время возле Мурашко взорвалась граната. Он вскрикнул от боли и рухнул на землю. К нему бросилась Гиндина, за ней Тимошков. «Отходить, - крикнула Таня. - Александров, прикры­вай». На основную группу каратели насели с трех сторон. Юноши отважно держались. Автоматная очередь брызгами взорвала кору с ели, за которой стоял Купавных. Он пошатнулся, обхватил дерево руками и стал сползать к земле, с виска струйкой стекала кровь. Смолк автомат Расщупкина, а сам он распластался на горке пожел­тевших листьев. Мошков и Грачев подхватили тела погибших друзей и стали отходить к болоту. Ночевная, которая все же перебралась к группе, отступала последней, поливая врагов свинцовым градом. Ее поддерживали огнем Зиборов, Ященков, Цыганов и Шаблыко. К счастью в это время пошел густой, холодный, с градом дождь. Черная туча повисла над лесом. Стало темно - это спасло группу. Каратели отстали.

Командиров немцы окружили со всех сторон. Они решили их взять в плен живыми, поэтому интенсивность обстрела уменьшили. Вос­пользовавшись этим разведчики предприняли попытку вырваться из окружения. И им это удалось. В то время был ранен Тимошков. Осколком гранаты ему снесло левую бровь, лицо залило кровью, но он продолжал стрелять из автомата, поминутно ладонью смахивая кровь с лица.

Пришел в сознание Мурашко и, превозмогая боль в правом плече, двумя руками вскидывал пистолет и стрелял в тени, маячившие в надвигающейся темноте. Отходили почти бегом, с темнотой опас­ность миновала. Но в одном месте, где лежала большая куча сухого валежника, начался пожар. Так группа распалась на две части. Основ­ная стала отходить к болоту, повернула в лес, затем оторвалась от преследователей и на второй день влилась в отряд «Победа». Другой группе встретился партизанский разведчик и он привел их в отряд Иванова. Здесь, пока Мурашко и Тимошков выздоравливали, Гинди­на и Александров вместе с партизанами ходили на боевые операции.

Когда Мурашко подлечился, было принято решение идти на соединение с группой в Краснопольский район. Утром 14 ноября 1942 года четверо разведчиков подошли к поселку Воронец. Постучали в крайнюю избу. На беду хозяин Егор Сауленко оказался предателем. Но самого его дома не было, дежурил в Веприне. Его жена Александра приняла гостей настороженно. Найдя повод, она выбежала на улицу к соседке Пелагее Волчковой, ее муж тоже служил гестаповцам, и рассказала о партизанах. Пелагея бросилась в сарай, вывела лошадь и поскакала в Веприн, где стоял отряд карателей. Разведчики догадались о предательстве и стали отходить к лесу. На снегу четко обозначились их следы. Мурашко все время отставал, загноилась рана. Федя помогал ему. А тут еще Тимошков оступился и подвернул ногу. Каратели шли за ним по пятам, поливая свинцом орешник. «Идите вперед, я вас прикрою», — сказала Таня. Враги приближались. Таня залегла за выворотнем и приняла нерав­ный бой десятки вооруженных до зубов карателей против одной женщины. Пули свистели вокруг, дробя молодые деревца, вздымая вихри снежной пыли. «Выродки, - шепчет она. - Сейчас вы у меня попляшете». И взяла на мушку идущего впереди толстого полицая.

Меткие очереди следовали одна за другой. Наступающие залегли. Тогда Таня быстро вскочила и перебежала к следующему дереву. Снова огонь ее автомата прижимает врагов к земле. Опомнившись и видя, что огонь ведет один человек, каратели пошли в обход, открыли бешеную стрельбу, не позволяя Гане делать новые перебежки. Вдруг что-то тяжелое ударило ее по голове, теряя сознание, она упала на снег. Полицаи схватили разведчицу, сорвали с нее сапоги, бушлат, гимнастерку. Ей скрутили веревкой руки и начали бить. Полицай Тихон Мазуров узнал Татьяну. Он был бригадиром, когда она работала на тракторе. Рад был и полицай Егор Сауленко. «Где остальные?» - допытывался Микола Барсуков и с силой ударил партизанку. «Выродок... гад ползучий...», - тихо прошептала Таня. «Ничего, в гестапо заговоришь», - усмехнулся Данила Волчков. На сани положили убитых в бою полицаев, привязали Таню к оглобле я поехали в село Лесань. Босая, полуголая шла она, ноги посинели ог холода, из ран сочилась кровь... Успели ли товарищи уйти в лес?» -эта мысль не давала ей покоя.

17 ноября 1942 года жители города Чериков стали свидетелями зверской расправы, какой гестаповцы подвергли отважную парти­занку. В этот день стоял сильный мороз, снег скрипел под ногами. Полицейские ходили по хатам и сгоняли всех на площадь. Повсюду стояли отряды гитлеровцев. Таню вели на площадь в разорванной и окровавленной сорочке. На груди у нее на листе фанеры фашисты крупными буквами написали «партизанка». Двое полицаев шли позади, несли в ведрах воду, зачерпывали кружкой и лили на нее. Гитлеровский офицер фотографировал эту картину. Таня шла высоко подняв голову. Многие жители узнали в ней Кричевскую тракто­ристку Татьяну Гиндину. Собрав остатки сил, она закричала: «Това­рищи! Беритесь за оружие, бейте эту погань. Идите в партизаны, Красная Армия близко она...» Палачи не дали ей договорить, быстро набросили на шею патриотки петлю. Так фашисты оборвали молодую жизнь верной дочери Белорусского народа Татьяны Михайловны Гиндиной.

Мурашко и Тимошкову все же удалось уйти от преследователей. Они снова попали к партизанам. В одном из боев были ранены к оказались в плену. Тимошкову удалось бежать. После воссоединения с Красной Армией он еще воевал на фронте, а после войны демобилизовался. Мурашко отправили в Освенцим. В Польше он us плена бежал и создал партизанский отряд. Забегая вперед расскажу о том, что с ними стало. 15 ноября Владимир Лебедев, находясь в разведке и будучи тяжело раненым был схвачен карателями и после пыток казнен в Славгороде. 19 ноября возле города Чериков погиб туляк Федор Александров.

21 декабря в бою возле хутора Шпаков Краснопольского района Анатолий Зиборов получил тяжелое ранение и попал в лапы карателей. После мучительных пыток фашисты привязали его к хвосту лошади и пусти ее по полю.

Николай Шаблыко погиб в бою у села Добрянка, он умер у меня на руках.

Вражеская пуля нашла Валентина Цыганова в то время, когда он воевал на фронте в рядах Красной Армии. Иван Ященко умер в 1949 году в поселке Краснополье, где занимал пост председателя колхоза, от ран полученных еще в партизанских сражениях. Николай Грачев, Мария Ночевная и я после соединения воевали на фронте, были ранены и вернулись в свои родные края.

В ноябре 1942 года группа соединилась со спецотрядом №47, который пересек линию фронта ранее. Постепенно численность отряда выросла до 600 человек и он получил название «Победа». Командиром стал старший лейтенант Михаил Титович Перепечкин. Позднее, в октябре 1943 года, ему присвоят звание подполковника.

Люди в формировании были разные: местные жители, бойцы, бежавшие из плена. Одеты - кто во что.

Командир отличался строгостью. Иногда выстраивал новобранцев и проводил беседу, давал наказ: «Помните, не забывайте? Мы не тряпочники, мы бойцы! Наша задача - уничтожать врага, не давать ему покоя ни днем, ни ночью. Воюем насмерть, или мы их, или они нас. Третьего нет и быть не может. Пришел в лес, значит принял присягу. Ни один человек не может остаться вне борьбы, переждать, пересидеть, покуда враг топчет нашу родную землю. Только трус всю жизнь на коленях ползает».

Грозной силой стали лесные солдаты. Со страхом и ненавистью косились захватчики на партизанские леса, пытались их прочесывать, но мы забирались в самые непроходимые болота, проваливались в густую, тягучую грязь по колено, по пояс, выбирались, хватаясь за ближайшие ветки. Палками находили дно. Казалось выжить долго в таком напряжении невозможно.

В тылу мы продвигались с опаской, потаенными тропами, часто брали проводников из местных жителей. Они показывали, где лучше перейти брод или железную дорогу, чтобы остаться незамеченными. Подсказывали, где поставить мину, взять лодку для переправы, а где убрать ненавистных предателей Родины. Не одну сотню километров прошел отряд по белорусской земле. Простые белорусские люди поили и кормили нас, укрывали от фашистов. Однажды, мы обедали у одной белорусской крестьянки. И вдруг в деревню ворвался отряд карателей. Храбрая женщина провела нас огородом в баню, спрятала, сохранив нам жизнь. В каждом селе нам помогали и это делало нас неуловимыми. Через шоссе и железную дорогу Москва - Минск пришлось проходить с боями вместе с местным отрядом. Мы поставили засады и мины со стороны станции Бычиха. Подошедший на помощь врагу бронепоезд подорвался на мине и прекратил нас обстреливать. Мы спокойно переправились в глубину леса.

Через дорогу Рогачев-Быхов нас согласился сопровождать мальчик лет четырнадцати с условием, что мы поставим на путях мину. Ere желание мы выполнили, и, не пройдя и километра, услышали, как на этой самой мине подорвался немецкий поезд, подошедший с© стороны Рогачева.

В походе нам часто приходилось ночевать в лесу, спали, прижавшись спинами друг к другу и укрывшись плащ-палатками, кочевали как цыганский табор - сегодня здесь, а завтра уже за десятки километров.

Помню, когда я был в отделении капитана Александра Свеженцева, наше отделение из восьми человек находилось в разъезде на двух подводах. В полночь прибыли на хутор Гацкевич. Хозяин одной из хат постелил нам на пол соломы, и мы крепко уснули. Рано утром нас разбудил крестьянин, сообщивший, что по селам разъезжают на санках агент и два полицая, собирают налог с крестьян. Капитан послал меня, Грачева и Демиденко на их поиски, которые длились недолго. Разоружив, привели налогосборщиков в партизанский лагерь. После допроса всех расстреляли. Вчетвером возвращались из разведки, шли по грунтовой дороге, видим впереди не далеко от Краснополя через речку деревянный мост. Саша Суслов предложил заминировать его. Так мы и поступили. На следующий день по мосту проехала машина, в которой сидело восемь полицаев в немецкий офицер. Автомобиль наскочил на мину. Взрыв, и обломки искореженного металла и человеческие останки взлетели в воздух. Четыре полицая убиты, два ранены, офицер скончался от ран.

Одно время наш отряд стоял на хуторе Ферма. Разведка доложила, что из Кричева в Краснополье движется немецкий обоз с оружием к продовольствием. Мы организовали засаду и напали на него. После недолгого боя повозки оказались в наших руках. Много фашистов нашли здесь свою смерть. В плен взяли пятерых немцев и двадцать мадьяр. Немцев расстреляли, а мадьяры остались в нашем отряде и стали партизанами.

В трехстах метрах от Краснополья-Пропойска проходит дорога с фунтовым покрытием. Двое наблюдали за обстановкой, я с товарищем приступил к минированию. Финским ножом режем часть грунта со следами покрышек, земля отделяется целым пластом, откладываем его в сторону, выкапываем яму, закладываем заряд, ставим взрыватель, поднятый пласт осторожно кладем на место, лишнюю землю уносим с собой на плащ-палатке. Утром мина сработала, машина перевернулась. Тяжелые ранения получили шофер и немецкий офицер-директор образцового хозяйства. Особой группе дали задание поджечь все строения. На следующий день из Черикова в Краснополье прибыло подкрепление с артиллерией.

Долгое время немцы обстреливали из пушек лес вокруг райцентра. «Теперь ни один партизан не осмелится приблизиться к Краснополью на 10 километров», - самонадеянно заявил комендант.

Партизаны стали большой единой силой. Из разрозненных отдель­ных групп превратились в хорошо организованную и отлаженную сеть. Все отряды подчинялись единому командованию. Зима - труд­ный период для партизан, она сковывает боевые действия, ограничи­вает маневренность. Но мы не сидели сложа руки, а работали, вели разведку, подрывали эшелоны и железнодорожное полотно. В марте отряд пять раз принимай с «Большой земли» оружие и боеприпасы. Два раза в наш лагерь наведывались каратели, но. не выдержав боя с партизанами, отступали.

В зимнем лагере в Графских лесах поддерживался строгий порядок несения караульной службы в соответствии с армейским уставом. Проводили политические и военные занятия. Организовывали школу подрывников. Свободные от караульной службы собирались в боль­шой землянке и устраивали самодеятельные концерты. Благодаря четкой работе разведки ежедневно обновлялись сведения о числен­ности личного состава противника и гарнизонах вокруг нашего леса. Высылались группы на диверсии и подрывы эшелонов.

27 января 1943 года я, Саша Суслов, Владимир Цыганов во главе со старшиной Федором Павловичем Липкиным подорвали вражеский эшелон с военной техникой в районе железнодорожной станции Коммунары. Под откос слетели вагоны и платформы с военным грузом, и танками. А шестью днями ранее группа сожгла мост на дороге Краснополье - Чериков. На нашей мине подорвалась машина с полицаями и немецким офицером, на шоссе мы также подорвали автомашину, погибло много немецких солдат.

После боя в зимнем лагере в Графских лесах прошла неделя. Партизаны отряда №47 и №3 построили новый лагерь в лесу в 10 километрах от Краснополья. Март 1943 года выдался теплым, часть народных мстителей жила в землянках, другие в шалашах из еловых веток. Разведка и связные доложили о существовании в полукило­метре от Краснополья образцового имения, которым руководит не­мецкий офицер. Он, как и другие служащие, на ночь уходили в Краснополье. Охраны там не было. В хозяйстве имелись породистые лошади, крупный рогатый скот и молодняк. Много откормленных свиней, птица, ферма, пасека, продукты на складах. Ночную тишину нарушали короткие пулеметные очереди в Краснополье, да рвали небо осветительные ракеты, так немцы отпугивали партизан. Была лунная ночь, суббота, отряды скрытно подошли к имению и располо­жились в километре от опушки леса. Ровно в полночь операция на­чалась. Постучали в квартиру кассира. Он оделся и повел в канцеля­рию. В кассе оказалось 15 тысяч рублей советских денег, их изъяли. С конюшни вынесли упряжь, вывели лошадей, запрягли их в сани, погрузили продукты. Трофеи оказались весомыми. Мы вчетвером пошли к райцентру.

Однажды в мае 1943 года я и Суслов возвращались из конной разведки. Уже миновали Малые Кемки и Светиловичи, остановились в перелеске и увидели - в метрах двухстах по фунтовой дороге идет колонна фажданских лиц. Впереди и сзади по одному конвоиру. Суслов сказал: «На станцию ведут, потом в Германию отправят.

Сделали так, до кустов мы долиной незаметно проскочили, а в метрах ста до дороги с интервалом открыли огонь из автоматов поверх колонны, за бугор бросили по фанате, не слезая с коней. Наше появление, взрывы и автоматные очереди привели к тому, что конвоиры растерялись. Девушки и парни бросились в разные стороны в лесистую местность. Охранники ускакали, опомнившись открыли беспорядочную стрельбу. Однако люди успели разбежаться. Деле сделано, мы стали отходить.

В июле 1943 года отряд, возвращаясь с боевого задания, передвигался вдоль опушки леса. Нас заметили с немецкого самолета У-2-рама. Летчики сделали разворот и сбросили две бомбы.

Послышалась команда: «Огонь!», за ней последовал дружный залп. Самолет качнулся и, завывая мотором, пошел на снижение. Затем вой перешел в басовый и гневный рев, а потом внезапно смолк. Слышались лишь стреляющие звуки. Раздался короткий, глухо­хрустящий удар. Мы прибежали на место падения воздушной маши­ны через несколько минут, самолет уже догорал. Раненые летчики спаслись бегством. Прочесали камышн, но поиски ничего не дали.

Командование отряда решило разгромить волость Ушаки. Парти­заны установили и наладили взаимодействие с подпольщиками, добывали сведения. Вскоре, когда была установлена связь с Москвой и белорусским штабом партизанского движения, отряд стал получать неоценимую помощь с «Большой земли». На парашютах сбрасывали для нас оружие, боеприпасы, взрывчатку и другое снаряжение. Мощь нашего отряда крепла. Создание подпольных организаций в Красно­полье, Черикове, Кричсве значительно облегчило борьбу с оккупан­тами. Командование отряда стало регулярно получать ценную инфор­мацию о передвижении противника. В Ушаках смело действовала подпольная группа, а затем и полицейский гарнизон почти полностью перешел на сторону партизан.

Операция «Пильня» была очень сложной. Партизаны не раз пытались атаковать гарнизон. Немцы засели в казарме, обнесенной земляным валом. Вокруг стояли доты и дзоты. Вечерело. Наш отряд стоял по другую сторону реки. Пулеметы, минометы, сорокапяти­миллиметровая пушка методично обстреливали вражеские укрепле­ния. Бой длился час. Я подтаскивал снаряды к пушке и ленты для пулемета «максим». Кругом цокали пули, рвались мины. От освети­тельных ракет стало светло, как днем. Раненых отправляли в тыл, в санитарные пункты. Но вот вспыхнула казарма, поднялась сигналь­ная ракета и партизаны пошли в атаку. Враг разбит, казарма сгорела. Мост обложили соломой, облили керосином и подожгли. Спилили наблюдательные вышки, немцев и предателей расстреляли. Выпол­нили и продовольственную операцию: собрали богатые трофеи и благополучно вернулись на свою базу.

На следующий день из Чирикова прибыло подкрепление и немцы целый день обстреливали из пушек леса вокруг райцентра. Но артиллерийский обстрел не напугал партизан.

Когда 12 июля 1943 года Красная Армия перешла в контрнас­тупление в районе Курской дуги и погнала фашистов назад, была получена срочная секретная директива Белорусского штаба партизан­ского движения о проведении операции «Рельсовая война». Первый организованный выход на железнодорожную магистраль осуществ­лен в ночь со второго на третье ав1уста.

Отряд №47 «Победа»  вместе с другими  в районе станции

Михевичи под Крнчевом взорвал на протяжении четырех километров все рельсы, разгромил станцию, уничтожил два эшелона товарняка, бункеры и пулеметные точки противника. Далее отряду предстояло совершить рейд вглубь оккупированной территории на 80-100 километров. Из лагеря вышли 30 июля. Дорога усиленно охранялась. На каждом километре пути построены доты в 250-300 метрах друг от друга, в промежутках выставлены секреты, велось патрулирование. Лес по обоим сторонам магистрали вырублен. Это препятствовало открытому подходу к полотну, да и местность простреливалась из дотов. Поэтому действия партизан тщательно продумывались. Каждый выполнял свою роль.

17 августа 1943 года на железнодорожной станции Климовичи наша группа пустила под откос вражеский эшелон с военной техникой. Бывало и такое. В середине сентября 1943 года меня и Якушевского послали на лошадях в разведку. Мой напарник хорошо знал окрестную местность, сам был из села Якушевка, где и проживала его семья. Мы побывали в его доме. Повторно решили проехать по селу Новая Ельня, помня, что ранее там никого из немцев не было. И вдруг видим - все село забито армейскими частями, обозами и машинами. Это фашисты готовились к отступлению. Тихо пробрались по нижней улице и свернули на проезжую дорогу, вступили на мостик, неожиданно услышали окрик «Halt». Пришпорив лошадей, помчались галопом. Сзади нас раздались выстрелы. У Якушевского вороная упала на землю, а сам он отлетел в сторону, еле встал и прихрамывая пошел влево от тракта. Я проскакал еще километра три и свернул в сторону леса. На пути протекала речушка и мне показалось, что преодолеть ее можно одним махом. Лошадь прыгнула, споткнулась и упала на колени. Для меня это закончилось плачевно. Перелетев вперед, я ударился головой о берег. Очнулся, когда стало светать. Открыв глаза, с изумлением увидел, что моя ездовая спокойно ходила по лужайке и щипала траву. Я приехал в лагерь под вечер, напарник - затемно. Хорошую тогда «баню» мы получили от партизанского командира.

Разведчики из нашего отряда №47 Федор Липкин и Михаил Ильенков встретили у хутора Шпаково под Краснопольем незнакомого человека, привели его в штаб. Говорил, что сбежал из Кричевского лагеря смерти, много рассказывал про издевательства м пытки гитлеровцев, рвался в бой, чтобы отомстить фашистам за муки Решили его проверить, связные подтвердили - действительно, немцы хрустящий удар. Мы прибежали на место падения воздушной маши­ны через несколько минут, самолет уже догорал. Раненые летчики спаслись бегством. Прочесали камышн, но поиски ничего не дали.

Командование отряда решило разгромить волость Ушаки. Парти­заны установили и наладили взаимодействие с подпольщиками, добывали сведения. Вскоре, когда была установлена связь с Москвой и белорусским штабом партизанского движения, отряд стал получать неоценимую помощь с «Большой земли». На парашютах сбрасывали для нас оружие, боеприпасы, взрывчатку и другое снаряжение. Мощь нашего отряда крепла. Создание подпольных организаций в Красно­полье, Черикове, Кричеве значительно облегчило борьбу с оккупан­тами. Командование отряда стало регулярно получать ценную инфор­мацию о передвижении противника. В Ушаках смело действовала подпольная группа, а затем и полицейский гарнизон почти полностью перешел на сторону партизан.

Операция «Пильня» была очень сложной. Партизаны не раз пытались атаковать гарнизон. Немцы засели в казарме, обнесенной земляным валом. Вокруг стояли доты и дзоты. Вечерело. Наш отряд стоял по другую сторону реки. Пулеметы, минометы, сорокапяти­миллиметровая пушка методично обстреливали вражеские укрепле­ния. Бой длился час. Я подтаскивал снаряды к пушке и ленты для пулемета «максим». Кругом цокали пули, рвались мины. От освети­тельных ракет стало светло, как днем. Раненых отправляли в тыл, в санитарные пункты. Но вот вспыхнула казарма, поднялась сигналь­ная ракета и партизаны пошли в атаку. Враг разбит, казарма сгорела. Мост обложили соломой, облили керосином и подожгли. Спилили наблюдательные вышки, немцев и предателей расстреляли. Выпол­нили и продовольственную операцию: собрали богатые трофеи и благополучно вернулись на свою базу.

На следующий день из Чирикова прибыло подкрепление и немцы целый день обстреливали из пушек леса вокруг райцентра. Но артиллерийский обстрел не напугал партизан.

Когда 12 июля 1943 года Красная Армия перешла в контрнас­тупление в районе Курской дуги и погнала фашистов назад, была получена срочная секретная директива Белорусского штаба партизан­ского движения о проведении операции «Рельсовая война». Первый организованный выход на железнодорожную магистраль осуществ­лен в ночь со второго на третье ав1уста.

Отряд №47 «Победа»  вместе с другими  в районе станции

Михевичи под Крнчевом взорвал на протяжении четырех километров все рельсы, разгромил станцию, уничтожил два эшелона товарняка, бункеры и пулеметные точки противника. Далее отряду предстояло совершить рейд вглубь оккупированной территории на 80-100 километров. Из лагеря вышли 30 июля. Дорога усиленно охранялась. На каждом километре пути построены доты в 250-300 метрах друг от друга, в промежутках выставлены секреты, велось патрулирование. Лес по обоим сторонам магистрали вырублен. Это препятствовало открытому подходу к полотну, да и местность простреливалась из дотов. Поэтому действия партизан тщательно продумывались. Каждый выполнял свою роль.

17 августа 1943 года на железнодорожной станции Климовичи наша группа пустила под откос вражеский эшелон с военной техникой. Бывало и такое. В середине сентября 1943 года меня и Якушевского послали на лошадях в разведку. Мой напарник хорошо знал окрестную местность, сам был из села Якушевка, где и проживала его семья. Мы побывали в его доме. Повторно решили проехать по селу Новая Ельня, помня, что ранее там никого нз немцев не было. И вдруг видим - все село забито армейскими частями, обозами и машинами. Это фашисты готовились к отступлению. Тихо пробрались по нижней улице и свернули на проезжую дорогу, вступили на мостик, неожиданно услышали окрик «Halt». Пришпорив лошадей, помчались галопом. Сзади нас раздались выстрелы. У Якушевского вороная упала на землю, а сам он отлетел в сторону, еле встал и прихрамывая пошел влево от тракта. Я проскакал еще километра три и свернул в сторону леса. На пути протекала речушка и мне показалось, что преодолеть ее можно одним махом. Лошадь прыгнула, споткнулась и упала на колени. Для меня это закончилось плачевно. Перелетев вперед, я ударился головой о берег. Очнулся, когда стало светать. Открыв глаза, с изумлением увидел, что моя ездовая спокойно ходила по лужайке и щипала траву. Я приехал в лагерь под вечер, напарник - затемно. Хорошую тогда «баню» мы получили от партизанского командира.

Разведчики из нашего отряда №47 Федор Лнпкин и Михаил Ильенков встретили у хутора Шпаково под Краснопольем незнакомого человека, привели его в штаб. Говорил, что сбежал из Кричевского лагеря смерти, много рассказывал про издевательства м пытки гитлеровцев, рвался в бой, чтобы отомстить фашистам за муки Решили его проверить, связные подтвердили - действительно, немцы разыскивают военнопленного. При тщательном обыске в его лохмотьях обнаружили отравляющие вещества. Предложили ему выпить стакан воды с разведенным порошком - отказался. Решил дать показания, из них следовало, что в лагере он никогда не был, по национальности немец, ранее жил в Советском Союзе и хорошо знал русский язык, воинское звание гауптман. Перед ним стояла задача -отравить командный состав, в первую очередь командира диверсион­но-разведывательного отряда №47 «Победа» Перепечкина.

Деревня Сметаничи в Могилевской области ничем не выделялась от соседних. На запад от нее текла речка Сметанка, вдоль нее рос лес. Здесь, сразу после оккупации территории врагом, зародились партизанские отряды, образовавшие впоследствии бригаду «Чекист», которая действовала на территории Шкловского района. И все же в Сметаничах нашлось несколько человек, поступивших на службу к фашистам. Они сообщали им о связях населения с подпольщиками и партизанами. Однако большинство жителей, несмотря на угрозы немцев, продолжало всеми силами помогать здешним партизанам, продовольствием, передавали ценнейшие сведения о планах оккупантов, неоднократно совершали диверсии. Захватчики решили установить в деревне строжайший контроль и прислали сюда карательные отряды. По дороге в Сметаничи их атаковали партизаны. Но силы были неравные, каратели имели численное превосходство. После коротких перестрелок партизанам пришлось уйти в глубь лесного массива. Немцы стали прочесывать лес «Березовка», однако им не удалось найти народных мстителей. Вернувшись в деревню, каратели пытались добыть сведения о партизанах у местных жителей, но им никто существенного ничего не сказал. В порыве бессильной ярости перед стойкостью советских людей изверги собрали стариков, женщин и детей в один сарай, облили его бензином и сожгли. В огне сгорели 47 человек. Цветущую деревню фашисты стерли с лица земли. Сегодня на месте, где произошла трагедия, стоит обелиск. На гранитной плите высечены имена погибших героев.

Сергей Олегов - молодой радист, любимец партизан. Работал он на рации мастерски, ежедневно, утром и вечером, обеспечивая связь с Москвой. Часто со своей рацией бывал в окрестных деревнях, чтобы жители могли послушать голос далекой столицы. Для усиления громкости к наушникам прикрепляли трубку от граммофона. Доставлял Сергей в села листовки, партизанскую газету, которая печаталась в нашей походной типографии.

Участвовал радист и в боевых операциях, ходил в разведку. Сме­лый, находчивый, надежный в любом деле - таков мой фронтовой друг. После того, как бригада слилась с частями Красной Армии, мы с ним расстались. Ему довелось воевать в 186 стрелковой дивизии радистом в разведроте, освобождал многие города и села Белоруссии. День Победы встретил на островах Рючен в Балтийском море. Только в 1947 году возвратился солдат в свой родной Старо-Вятский городок Слободской.

Суслов (старший), Якушевский, Хазанович, Трифонов и я в 12 ча­сов ночи подошли к железнодорожному перегону Климовичи - Ком­мунары. Расставив охрану, мы вдвоем с Сусловым поднялись на вы­сокую насыпь. Между шпалами под рельсом выкопали яму, заложили взрывчатку, пакет с восьмью килограммами тола, а сверху решили установить мину ненажимного действия, и 400-граммовую шашку тола, в отверстие которой вставили ударный механизм от противопе­хотной мины с капсюлем. Приготовились привести все это в действие методом «удочки». К чеке привязали шнур длиной 40 метров. Его и место минирования тщательно замаскировали песком, лишнюю зем­лю отнесли в сторону, отползли от полотна. Вдали послышались пу­леметные очереди, в небе повисли осветительные ракеты. Это немцы готовились к осмотру дороги. Вот показались патрули, медленно про­шагали мимо нас, за ними прошла дрезина, а за ней товарный по­рожняк. Затем на большой скорости стал быстро приближаться иду­щий к фронту эшелон. Гитлеровцы были уверены, что путь свободен. Я и Суслов натянули на себя шнур, мина взорвалась под паровозом. Блеснула огненная вспышка, одновременно раздался сильный взрыв, за ним послышался грохот и лязг металла. Утром связисты доложили, что под откос вместе с паровозом полетели и 13 платформ с тяжелыми танками, которые потом долго валялись у дороги: один на боку, другие вверх гусеницами. Это произошло 9 июля 1943 года.

Много дел на счету нашего отряда. Наравне с мужчинами воевали и женщины партизанки: Маша Ночевная, Люся Сверкунова, Даша Макарова, Таня Гиндина, Полина Криничелко, Надя Парфененко, Мария Зуборева и другие. Они ухаживали за ранеными, ходили в разведку, трудились на кухне.

С 1966 года я веду переписку с боевыми товарищами. Пишу свои воспоминания о войне, создал 8 фотоальбомов. Веду свой домашний архив о войне, о послевоенных встречах ветеранов. В районных газе­тах опубликовано много моих очерков. Я живу этим и очень горжусь.


Ты же выжил солдат...

Память о Великой Отечественной войне живет в душах ветеранов, вонзаясь в сердце воем снарядов, свистом пуль, болью о погибших друзьях.

В октябре 1943 года Красная Армия начала освобождать Бело­руссию от фашистских захватчиков. Мы, партизаны, помогали осво­бодителям гнать гитлеровцев до реки Сож. После четырехдневного отдыха по приказу командования третьего Белорусского фронта бойцов партизанского отряда зачислили в 260-ый стрелковый полк 186-ой стрелковой дивизии. А я попал в пулеметный расчет «Мак­сим» первым номером. Неделю обучались и готовились к наступле­нию. 15 октября рано утром началась артиллерийская подготовка. Снаряды реактивных установок огненным смерчем обрушились на врага. Не верилось, что что-то может уцелеть в этом аду. Но вот в небо взмыла ракета, послышался приказ идти в атаку. Внимание напряжено до предела, всюду крушится густая пыль, перемешанная с гарью и дымом. Только вперед, оборона противника смята. По временной переправе пошла пехота, танки, тягачи и трактора, таща за собой орудия. Пулеметчики катили свои «максимы», переправлялись и другие подразделения. За Сожом «станкачи» заняли свои позиции. Еще со времен гражданской войны пулемет - грозное оружие. Фашисты, не считаясь с потерями, отступали и пытались организо­вать контратаку. В одном бою за населенный пункт отказал мой «максим», бывает и так, на войне, как на войне. Мы не растерялись, затащили его в крайнюю избу, быстро разобрали, прочистили, смаза­ли и собрали. Скрытно переместились на позицию и вступили в бой. Освобождаем село Журавичи, дома почти все разбиты или сожжены. Наш боевой расчет остановился покурить. Откуда-то подошли две старушки и принесли в кринке попить молока. «Голубчики наши, вот радость-то какая, фрица гоните, а то ироды разорили нас совсем», -запричитали они. «Где живете-то?», - мы спрашиваем. «Мы-то, вона, в погребе - показывает одна рукой на разваленную крышу. - Избу окаянные сожгли, все забрали, вещей никаких нет, остались лишь собака да кошка».

Дальше продвигаться становилось еще труднее, враг яростно сопротивлялся. В небе забарражировала «рама» и вскоре немцы усилили артобстрел. Пришлось нам рыть ячейки. Ноябрь заканчива­ется, а снега еще нет, земля мерзлая, тяжело поддается саперной ло­патке, да еще снаряды рвутся. А вот и «юнкерсы» появились, обстре­ливая наших солдат пулеметными очередями.

Кругом все гремит и клокочет, бомбы взрываются спереди и сзади окопчиков. Наши ряды редеют на глазах: вот один упал, второй, третий принял пулю на вздохе. «Мама родная! Зачем ты меня родила», - с ужасом подумал я. Методично раздается скрипучий вой, как у ишака, шестиствольного реактивного немецкого миномета. Рядом с нами окопался сосед с противотанковым ружьем, выставив длинный ствол на бруствер. Вдруг взметнулся столб земли, гляжу, замотал головой воин, крик издает, широко открыл глаза и рот. А голос звучит как туго натянутая струна, глубоко вздохнул и выдохнул с такой силой - будто в груди его был кузнечный мех, и смолк... Смертный бой продолжался, видно было как отчетливо вырисовы­вается вражеская пехота, полусогнутые фигуры неотвратимо прибли­жались. Я сверил прорезь прицела пулемета и плавно нажал на гашет­ку. Звук очереди слился воедино с выстрелами автоматов, ПТЭРов и противотанковых пушек, над нами пролетели «Илюши». Откуда-то сзади загремела «катюша», из лощины выползали и стреляли танки Т-34. Атака врага захлебнулась. Но и мне досталось. От разрыва сна­ряда пулемет и автомат отбросило в сторону, а на меня обрушилась земля. С испугу я вскрикнул: «Прощайте хлопцы, я помираю» и потерял сознание. Осколки впились в спину, шею, и один пробил правую ладонь. Спасибо санитарам, они вытащили и увезли меня в санчасть, а очнулся я уже в полевом госпитале. После излечения нас, несколько человек, отправили учиться в Челябинскую танковую школу. После ее окончания я воевал наводчиком на самоходке ИСУ-152 в 343-ом гвардейском тяжелом артиллерийском Житомирском Краснознаменном ордена Богдана Хмельницкого полку. Однажды были в беспрерывных боях восемь суток. Нервы и тело — сжатая пру­жина, сон не брал. Не страшна смерть, когда знаешь за что воюешь. Огонь, грохот - на трансмиссии взорвалась мина. В открытый люк влетел рой осколков и ужалил голову, шею. Тут же сделали перевязку и всех раненых на бронетранспортере переправили в санчасть. Хирург, вытащив осколки, облегченно сказал: «Ничего солдат, все порядке, ты еще повоюешь». В этот же день я возвратился в свой экипаж. Однажды мы нарвались на засаду. Вспыхнули одна, вторая, третья самоходки. Борт подставлять нельзя, приходится пятиться


 

назад, чтобы выйти из-под огня. Мой командир, земляк из Казани, Камиль Музаффаров вышел из самоходки и стал показывать водите­лю путь. Тут же ударил снаряд и земля ушла у него из-под ног. Я выскочил из люка, собрал останки его тела, завернул в плащпалатку и положил на броню. После боя мы похоронили нашего товарища в братской могиле. Освободив Прибалтийские республики части Красной Армии с боями вступили в восточную Пруссию. В конце января 343-ий самоходный полк под командованием полковника Куликова штурмовал Кенигсберг.

Гарнизон крепости насчитывал 130 тысяч человек. Перед нами стояла задача - вести разведку в направлении укрепленного района Понарт, засекать огневые точки, блиндажи, доты и дзоты в полосе наступления. К городу были стянуты танки, артиллерия, самолеты. 6 апреля земля освободилась от снега, началась длительная артил­лерийская подготовка, взрывы закрывали солнце. Огнеметчики выжигали фрицев из укреплений. На третий день непрерывных боев немцы с белым флагом вышли сдаваться. Утром 9 апреля город находился в пламени пожаров, по улицам тянулась бесконечная колонна пленных немецких солдат. Город-крепость был взят нашими войсками за четверо суток. За взятие Кенигсберга меня наградили медалью «За отвагу». В бою за город Гульбинек наш экипаж уничто­жил два немецких танка и два дота. За это я был награжден орденом Отечественной войны 11 степени. После окончания боевых действий в Восточной Пруссии и падения морской крепости Пилау наш полк перебросили в город Слуцк. Оттуда я в ноябре 1946 года демобили­зовался и приехал на родину к родителям в деревню Лабышка.

Многое выстрадал наш народ. Более 25 миллионов человек погибло в Великой Отечественной войне. Погибая, солдаты завещали тем, кто остается жить, быть достойными их подвига. Пусть подвиг защитников нашей Родины не сотрется из памяти благодарных потомков.

Конечно, я рассказал об отдельных эпизодах войны, многое уже стерлось из памяти, да и вспоминать об этом тяжело.

 

Н.И.Мошков

Таня

 

Подписано в печать 12.04.2013 г. Формат 60*84 1/16 Отпечатано а ООО «Тетюшская типография» 422370 Республика Татарстан

г. Тетюши, ул. Саердлоаа. 30 телефоны 2-53-53. 2-54-54 (факс) Закат 532 Тираж 100

 



Вернуться к списку новостей


Еще новости в разделе:

13.01.2017  Герой Советского Союза - партизан отряда «За Родину» в составе соединения А.Н. Сабурова (Сумская обл.) Орлов Николай Сергеевич(Минаев Гатаулла Мирзагитович)

31.12.2016  История партизанского движения в России

31.10.2016  Владимир Путин рассказал о подвиге и семейной трагедии







 
Поиск по сайту:
Карта сайта