Общественная организация ветеранов (инвалидов) войны и военной службы республики Татарстан

Общественная организация ветеранов (инвалидов) войны и военной службы республики Татарстан

 

"Новости к годовщине Победы"
Об организации
Клубы «Боевая слава» и «Боевые подруги»
Комиссия по работе с ветеранами боевых действий и ВС
ГСВГ-ЗВГ "Союз ветеранов группы войск в Германии"по РТ
Конкурсы "Растим патриотов России"
Круглый стол "За РОДИНУ,за РОССИЮ"
Музей генералов Татарстана в школе № 113
Партизанский музей школы № 98 Казани
Планирование
Бесмертный полк
Законодательство
Контакты
 
На главную»Партизанский музей школы № 98 Казани

 

Как возник «День дурака» - 1 апреля...Почему союзники в 1814 году взяли Париж, а французские партизаны так и не появились


03.11.2013
 
  Несостоявшиеся партизаны Бонапарта

Почему союзники в 1814 году взяли Париж, а французские партизаны так и не появились

Едваречь зайдет о наполеоновских войнах, почти каждый вспомнит русскихпартизан 1812 года, а многие вспомнят и партизанскую «гверилью» вИспании, тоже доставившую немало головной боли французскому императору.Особо продвинутые знатоки военной истории припомнят еще и прусскихпартизан из «ландвера» 1813 года.

Но, думаю, не ошибусь,если скажу, что французских партизан не вспомнит практически никто. Нет,речь не о довольно известных «вандейцах» эпохи якобинства и Директории.Речь о другом... Когда Наполеон победно входил в чужие столицы, он витоге всегда сталкивался с партизанской войной той или иной степениинтенсивности. Когда же союзники из России, Австрии и Пруссии в 1814году вошли во Францию и в итоге заняли Париж, французские партизаныостались практически не замеченными. По меньшей мере не замеченными дляистории.

Само же союзное командование антифранцузской коалиции вдекабре 1813 года, решаясь форсировать Рейн и наконец-то перенести войнуво Францию, очень боялось партизанской войны. Все еще очень хорошопомнили народный энтузиазм французов времен революции двадцатилетнейдавности. Все, особенно русский император Александр I и его штаб, насобственном опыте прекрасно понимали, чем может грозить народная войнапротив оккупантов.

Понимал все это и сам Бонапарт — уж его-тоопыт войны с партизанами, пусть односторонний, был больше, чем упрусского короля, русского царя и австрийского императора вместе взятых.С конца 1813 года владыка Франции разработал поистине наполеоновскиепланы уже своей партизанской войны.

Раздувать ее пламя Наполеонпланировал по-военному четко — при штабе каждой французской армииназначался генерал, отвечавший за вооруженное восстание и подготовкупартизан в каждом конкретном департаменте Франции. Формированиепартизанских отрядов тормозило отсутствие ружей — после затяжных инеудачных войн, накануне вторжения союзников во Францию, Наполеону их нехватало даже для вооружения новобранцев регулярной армии. Тем не менееорганизационные структуры будущих партизан-бонапартистов были созданы иоказывали на противника влияние уже самим фактом своего существования.

«Отделение Наполеона от Франции»

Накануневторжения во Францию союзники начали настоящую пропагандистскую атаку.Они вполне разумно начали «отделение Наполеона от Франции», то естьформирование общественного мнения французов в удобном дляантинаполеоновской коалиции ключе. Еще с октября 1813 года в крупнейшиегорода Франции потоком пошли «подметные» письма, в которых утверждалось,что именно союзники принесут мир для уставшей от войны Франции, апрепятствием к этому служит лишь упертый Бонапарт, ослепленный своейбылой славой. Такая пропаганда была понятной и логичной для всехфранцузских обывателей — выгоды былых побед померкли, в то время какбесконечная война достала во Франции уже почти всех.

Трипоследних месяца 1813 года армии союзников, подготовленные кнаступлению, стояли у границ Франции на восточном берегу Рейна и велипропагандистскую атаку позиций Наполеона. Министр иностранных делАвстрийской империи Меттерних вполне откровенно озвучил суть этойпропагандистской подготовки: «Наша нравственная цель очевидна — мывоздействуем на дух Франции».

«Французы! Не верьте ложным слухам,которые распускают недоброжелатели; расценивайте союзных монарховтолько как сторонников милосердия, которые сражаются лишь с противникамимира», — гласило воззвание союзных монархов к жителям Франции.

Наполеонне мог оставить этот опасный вызов без ответа. Однако тут он оказался ввесьма затруднительном положении, поскольку русский царь, прусскийкороль и даже австрийский император после всех событий начала XIX векаимели полное моральное право говорить об отражении наполеоновскойагрессии и борьбе за мир для всей Европы. Наполеон же, по понятнымпричинам, смотрелся бы в роли искреннего миротворца весьманеубедительно.

Поэтому Бонапарт смог использовать лишьустрашающую риторику. «Польша, Польша, униженная, разделенная,уничтоженная, угнетенная, есть урок ужасающий и живой для Франции,которой угрожают те же державы, что боролись за остатки польскоймонархии», — пугал он французов в декабрьской речи 1813 года предЗаконодательным собранием своей рушащейся империи.

Наполеонпризывал французскую нацию сплотиться для отпора иностранным армиям.«Год назад вся Европа была за нас, сегодня вся Европа против нас», —говорил он, и доказывал, что единственным спасением будет всей стране«вооружиться в случае вторжения — тогда неприятель либо бежит из страны,либо подпишет выгодный для Франции мир».

Но уставшие французывсе больше склонялись к прекращению бесконечной войны. Тогда впредпоследний день 1813 года, 30 декабря, император Бонапарт публичнозаявил в Сенате, что готов принять предложенные союзниками условия мира.Однако, подчеркнул он, такой мир лишит Францию Эльзаса, Брабанта имногих иных территорий. Император явно ждал, что французы, возмущенныеэтими потенциальными потерями, потребуют от него не приниматьунизительных мирных условий и вести войну до победного конца. Бонапартпросчитался. Большинством голосов — 223 голоса за и всего 31 против —Сенат французской империи рекомендовал Наполеону принять мирныепредложения союзников. На следующий день Законодательный корпус Франциидекретом обиженного Бонапарта был распущен. Войну за дух Франциигениальный полководец окончательно проиграл.

«Солдаты как дети»

Вянваре 1814 года союзные армии перешли Рейн и впервые со временякобинцев вторглись на территорию собственно Франции. В реальностивоенное положение Наполеона было почти катастрофичным. Прекрасноподготовленной, вооруженной и снабженной всем необходимым 200-тысячнойармии союзников противостояло едва 46 тысяч французов, испытывавшихнехватку во всем — от ружей до шинелей и седел. Вдобавок французскиевойска охватила эпидемия тифа.

В таких условиях союзники моглибыстро, за несколько недель, прошагать до Парижа. Но многомудрые штабырусского царя, прусского короля и австрийского императора в буквальномсмысле запугали себя потенциальной партизанской войной во Франции. Хотяпропагандистская кампания «борьбы за мир» была явно выиграна,русско-прусско-австрийские генералы прекрасно понимали, что когдафранцузскую землю начнут топтать оккупанты, партизанская война начнетсяавтоматически — и не за сохранение в составе Франции какого-нибудьбельгийского Брабанта, а просто потому что иностранные солдаты забралилошадей, хлеб и т. п.

Здесь надо понимать, что в то время — когдаконсервирование продуктов едва вышло из стадии научных опытов, а допервой железной дороги оставалось долгих десять лет — войска неизбежноснабжались за счет местного населения. Концентрированную в кулак крупнуюармию в большом походе не могли прокормить никакие обозы, поэтомувойска неизбежно прибегали к реквизициям. Даже если не было прямыхграбежей, и за «реквизированное» честно расплачивались деньгами, большоечисло войск, проходя через какую-либо местность, неизбежно начисто«выедало» ее в буквальном смысле слова, как саранча. Понятно, что притаких раскладах местное население начинало испытывать к иностраннымвойскам острую неприязнь, вне зависимости от политических вкусов.

Неприятнымдовеском будет еще одна «засада» на этом пути — выражаясь генеральскоймудростью, «солдаты всегда как дети», то есть так и норовят что-нибудьспереть, сломать, отнять и обидеть. Австрийские и русские генералы неиспытывали иллюзий относительно этих качество своих солдат — австрийцыточно знали, что их мадьяры и хорваты грабить будут обязательно, арусские не сомневались, что в этом деле с ними посоперничают казачьиполки. В дисциплине своих солдат по наивности и гонору были уверенытолько пруссаки.

В общем, командование коалиции и на собственномопыте, и на отрицательном опыте Наполеона прекрасно понимало, чем станетфорсированный марш на Париж. Поэтому союзники вторглись во Францию неконцентрированным ударным кулаком, а разрозненными колоннами и оченьмедленно. Это нарушение азов стратегии было продиктовано именностремлением во что бы то ни стало избежать пугающей партизанской войны.Широко разбросанные по всей Франции отдельные колонны союзников не так«выедали» местность, чем если бы шли все вместе. А медленное, почтичерепашье продвижение позволяло снабжать наступающих не только за счетместных ресурсов, но и при помощи гужевых обозов с той стороны Рейна.

Архивныедокументы хорошо показывают, какие усилия предпринимали лидерыантинаполеоновской коалиции, чтобы удержать свои войска от какого-либоурона местному населению. Приказ Александра I по русским войскамнакануне наступления в конце декабря 1813 года гласил: «Несомненноуверен, что вы кротким поведением своим в земле неприятельской столькоже победите ее великодушием своим, сколько оружием». 8 января 1814 года,уже на французской земле, был издан аналогичный общий приказ по всемвойскам коалиции, строжайше запрещавший любые обиды французскомунаселению.

Но «солдаты как дети» — приказов и добрых советовслушаются отнюдь не всегда. Уже через несколько дней после вторжения воФранцию, русские генералы с тревогой докладывали своему главкомуБарклаю, что австрийские мародеры «шатаются по деревням», а ихначальство с ними справиться не может. В итоге австрийскийглавнокомандующий Шварценберг был вынужден даже несколько униженнопросить русского царя направить казаков «собирать шатающихся солдат».

Отавстрийцев и русских не отстали и пруссаки. Прусский генерал Йорк наэто горько заметил: «Я думал, что имею честь командовать отрядомпрусской армии; теперь я вижу, что командую только шайкой разбойников».

«Вернуться в 1793 год»

Прекраснозапомнив, как и почему так быстро разгоралась партизанская война противего собственных солдат, Наполеон в середине января 1814 года издалсекретный приказ жителям оккупированных областей: «Истребляйте всех допоследнего солдат армии коалиции, и я обещаю вам счастливое правление».Приказ строжайше запрещал снабжать противника продовольствием иподчиняться его приказам, а также предписывал всем гражданам Франции от16 до 60 лет быть готовыми к 1 марта вступить в армию. За отказповиноваться этим распоряжениям приказ Бонапарта грозил немедленнымрасстрелом.

В итоге документы союзного командованиязафиксировали, что в январе-феврале 1814 года в отдельных местностяхЛотарингии, Франш-Конте, Бургундии, Шампани и Пикардии «крестьяневооружались вилами и старыми охотничьими ружьями и нападали на небольшиеили только что потерпевшие поражение отряды».

Однако до массовойи масштабной партизанской войны французов против антинаполеоновскойкоалиции так и не дошло. Во-первых, как уже было сказано, союзникипровели (и все время наступления продолжали вести) очень грамотную иуспешную пропагандистскую компанию «за мир». Во-вторых, настойчивая исистематическая борьба против грабежей все же дала свои плоды — пообщему признанию обеих воюющих сторон союзники грабили и убивалифранцузов куда меньше, чем французские войска в других странах, особеннов России.

В итоге, как отмечает Жан Тюлар, ведущий в XX векеисторик Франции, специализирующийся на эпохе наполеоновских войн, «вцелом неприятель встретился с апатией и даже пособничеством». При этомисторики отмечают, что Наполеон имел шансы поднять народный энтузиазм вотражении иностранного нашествия, обратись он к старым революционным иякобинским традициям. В те дни многие советовали императору «вернуться в1793 год». «Он на минуту было имел в мыслях последовать этому совету», —вспоминал позже бывший личный секретарь Бонапарта, а в те дни префектпарижской полиции Луи Бурьен.

В те последние месяцынаполеоновской империи во Францию вернулись многие ранее эмигрировавшиеот преследований Бонапарта якобинцы, готовые на время забыть прошлое ивстать на защиту пост-революционной страны. Наполеон, действительно,колебался — почти убрал полицейское давление на якобинцев и прочих«левых». Но в итоге «возвращаться в 1793 год» отказался: «Это слишком — ямогу найти спасение в сражениях, но не найду его у неистовых безумцев!Если я паду, то по крайней мере никак не оставлю Франции революции, откоторой я ее избавил».

Думается, гениальный император тутнесколько лукавил. От «1793 года» удерживало его другое — став изимператора снова первым генералом революции, он автоматически теряллюбые надежды на почетный мир с монархиями России, Британии, Англии иПруссии. Потерпевший поражение монарх еще мог рассчитывать на почетнуюссылку, а революционный генерал мог уже рассчитывать только на стенку...

Ноглавное даже не это — Бонапарт был смелым человеком — куда большесмерти он боялся потерять власть, статус первого и единственного.«Возвращение в 1793 год», даже в случае успеха, навсегда лишало бы егоэтой единоличной, кристаллизованной только в нем власти, с которой онсроднился за последние 15 лет.

Поэтому революционной войне, гдеон уже был бы только первым среди равных, падающий император предпочелединственное средство, где ему тогда равных не было, — маневренную войнурегулярных частей.

Выбранная союзниками крайне осторожная имедлительная стратегия наступления разрозненными силами сыграла своюроль в том, что французское население не спешило подниматься напартизанскую войну. Но эта же стратегия дала Наполеону, признанномумастеру маневра, возможность своими немногочисленными силами нанестинаступающим союзникам несколько обидных поражений.

Бонапартупришлось воевать плохо обученными и вооруженными 16-летниминовобранцами, но та дюжина сражений, данных в феврале – марте 1814 года(от Шампобера до Фер-Шампенуаза), военными историками мира по правусчитается вершиной наполеоновского гения тактики. Но при всей гениальнойтактике стратегия была уже проиграна.
«Не расположены защищаться противу войск союзных...»

Союзникимедленно, но верно приближались к Парижу. Тормозили их умелыеконтратаки Наполеона и все те же опасения большой партизанской войны.При этом, чем дольше союзные войска маршировали с боями по Франции, темвыше становилась опасность, что отдельные партизанские инцидентысольются в большую французскую герилью. Здесь всё решал фактор времени —чем дольше война, тем шире партизанство.

От быстрого захватаПарижа союзников во многом удерживали всё те же опасения народной войны.Крупнейший по населению город Европы — свыше 700 тысяч — пугалнаступающих монархов призраком десятков тысяч вчерашних «санкюлотов». Но23 марта 1814 года казаки Платова доказали, что способны не только награбежи, — именно они перехватили французских связных с донесением, вкоторых министр полиции наполеоновской империи Савари докладывалБонапарту, что Париж не настроен драться против союзников.

«Нижители Парижа, ни даже самая национальная гвардия не расположенызащищаться противу войск союзных... В городе, кроме национальной инесколько старой гвардии, войск никаких нет», — радостно доносилгенерал-майор Bасилий Кайсаров начальнику Главного штаба русской армииПетру Волконскому.

Утром 24 марта 1814 года царь Александр Iпрямо на дороге провел совещание со своим генералитетом — гоняться ли занепобедимым Наполеоном или в свете новых данных прямиком идти и братьПариж. Решено были бить прямо в сердце Франции, раз оно уже не горитреволюционным энтузиазмом.

«Париж стоит мессы» — русскому царювосклицать не пришлось. Париж стоил ему 6000 русских солдат, убитых 30марта 1814 года в лобовой атаке на укрепленные высоты Монмартра, гдезасел один полк из старой гвардии Наполеона. В случае сопротивлениявсего города и строительства баррикад союзная армия едва бы выбраласьживой из Парижа... Но баррикад не было — сказалась усталость от долгойвойны и успешная пропагандистская кампания союзников.

Вместореволюционного «Комитета общественного спасения», 1 апреля 1814 года вПариже собрался вполне сервильный Сенат, который послушно объявил олишении Бонапарта французского трона. Некоторые историки считают, чтоименно так возник «День дурака»...

Узнав о том, что его столица вруках союзников, наблюдая как парижане и прочие французы не спешат всемнародом атаковать оккупантов.


Вернуться к списку новостей


Еще новости в разделе:

13.01.2017  Герой Советского Союза - партизан отряда «За Родину» в составе соединения А.Н. Сабурова (Сумская обл.) Орлов Николай Сергеевич(Минаев Гатаулла Мирзагитович)

31.12.2016  История партизанского движения в России

31.10.2016  Владимир Путин рассказал о подвиге и семейной трагедии







 
Поиск по сайту:
Карта сайта